Черезвычайно долгим и утомительным был мой путь к тому, когда я, наконец, смог осознать, что какая-то часть любой жизни достойна быть воспетой. Что некоторые ее эпизоды всегда были и будут поэзией, романтичной и грустной. Просто нужно было немного повзрослеть, отгородить свою душу цинизмом, дабы обнаружить изрядную долю юмора и горькой иронии в днях давно минувших. Эта история - вымысел на 89%, но вполне реальна даже в самых нелепых своих поворотах. Передо мной была довольно соблазнительная возможность обрисовать события по своему вкусу, трактовать их как вздумается, и, главное - снова окунуться в прошлое, повернуть время вспять, что бы, на этот раз, не упустить свой призрачный шанс.
And I've got no right to take my place
With the Human race
"Bigmouth Strikes Again" The Smiths
I
Я познакомился с ней в христианском летнем лагере для подростков, где-то между похмельем и очередным возлиянием, во время запрещенной ночной вечеринки на берегу реки, с наспех разведенным костром, ограниченном количестве выпивки и чужими сигаретами. В тот самый чистый миг озарения, когда среди мутной массы шумных и бесноватых тин
эйджеров, ее лик возник передо мной в ореоле языков пламени, я моментально отрезвел, пораженный ее резкими и холодными, словно высеченных изо льда, чертами лица. Она, придерживая волосы, пыталась прикурить от костра, забавно и сосредоточено хмурясь, словно высасывала через соломинку весь этот огненный коктейль.
Она восседала в самой гуще людей, мирно обсуждавших, кто в какой школе учится. Меня мало интересовал этот разговор, поскольку я уже отгулял свой выпускной, да и вообще, я был занят тем, что кружился поблизости безуспешно стреляя сигареты, пока голос не подала та самая девушка, из-за которой я опалил брови, когда попытался повторить ее трюк, любезно отказавшись от предложенной зажигалки, и потянулся к куда более внушительному источнику огня. Она сообщила присутствующим, что заключительный год будет учиться как раз в моей бывшей школе. Возликовав на мгновенье всем сердцем, я очень быстро осознал, что уже месяц как официально считаюсь взрослым человеком, (если, конечно, ужасные оценки по алгебре не очерняют этот гордый и грустный статус) и мне уже не светит столкнуться с ней в шумных школьных коридорах. Впрочем, среди собравшихся, не оказалось ее возможных одноклассников кроме розовощекой толстушки в очках, непонятно как оказавшейся, вопреки своей касте заучек, на данной вечеринке. Теперь-то хоть стало ясно, откуда взялся тот конспект по химии, с помощью которого и удалось развести костер.
- Как здорово! - добродушно подхватила новость она, и, пьяно раскачиваясь, подошла по ближе к моей очаровательной экстрималке - Значит, мы будем учится в одном классе!
- Да уж... - безразлично промямлила та, приподняв одну бровь, скептически разглядывая потенциальную соседку по парте.
- У нас - самые замечательные учителя, просто душки! - восторженно вещал ходячий стереотип школьного ботаника, сверкая глазами от энтузиазма и стеклами своих нелепых очков бликами костра.
Считая своим священным долгом прервать эти приторно сладкие речи, я стремительным броском оказался рядом с девушками и выпалил в лицо толстушке:
- Как тебе не стыдно вводить в заблуждение новичков? Я проучился в нашей школе шесть мучительных лет, и никто не относился ко мне снисходительно.
И, не давая опомнится обеим от такого вторжения в беседу, добавил с издевкой:
- Ах да, это, наверное, потому что я не зубрю уроки, пока кто-то теряет девственность...
Пожалуй, я был весьма резок, судя по удивленному выражению лица и еще выше приподнявшейся брови моей прекрасной незнакомки, и тому, что стремясь вклинится в разговор, задел чью-то больную тему. Ответная реакция разгоряченной алкоголем любимицы заучей и классных руководителей, не заставила себя ждать: добродушное пухлое личико исказила гримаса ненависти, а ее очки, по-дурацки отражавшие в миниатюрном виде костер, вмиг приобрели зловещую схожесть с двумя замочными скважинами в преисподнюю.
- Это потому что ты - урод и дебил! – вспыхнула, наконец, она. - "Хорошесть" учителей прямо пропорционально твоему умственному развитию, а если я тяну на золотую медаль, это не делает меня менее нормальной, чем кто либо из этой стаи идиотов и отморозков, - она красноречиво обвела жестом печальное зрелище гогочущих подростков, которые, словно с охотой подтверждая сказанное, вели себя как стадо шимпанзе - которые будут жить на пособие по безработице и... и...
Ее речь не осталась не услышанной, и кое-кто уже был заинтересован финалом этого монолога. Но распаленной бунтарке, в конце концов, на выручку пришли алкогольные атомы, яростно циркулирующие в ее крови.
- ... кто хочет трахнуться!? - смело повысив тон, вскричала она, больше удивив себя, чем окружающих. Думаю, не стоит говорить о том, что желающие заняться этим делом нашлись моментально? На глазах преобразившаяся, словно из личинки в бабочку, круглая отличница, вскочила и начала бегать вокруг костра, пытаясь сбросить груз подпорченной репутации и нескольких преследователей.
Мы изумленно переглянулись с объектом моего интереса, и прыснули со смеху. Лучшего способа для знакомства и не придумаешь: быть свидетелями мелкого курьеза, о котором потом бесконечно долго можно сплетничать по углам хихикая и тыча пальцами.
- Так что же это выходит, у вас в школе нет ни одного нормального учителя? - сквозь смех спросила она.
- Да. В смысле, нет. Была у нас учительница русской литературы, однажды, перед ее уроком, я нарисовал на доске Пушкин, который, в стихотворной форме, посылает в задницу Лермонтова и намекает на сексуальные отношения с матерью Есенина.
- И что же было потом?
- Училка оставила меня после уроков, и призналась, что, не смотря на грубое содержание, у моего стиха очень хороший слог и она тоже ценит Пушкина выше всех русских писателей.
- Да ладно тебе! - она шутливо оттолкнула меня, хохоча во весь голос.
- Не, ну она мне написала в дневнике замечание и все такое, но потом я все же стал отличником по ее предмету...
Остаток вечера мы выпивали, много смеялись, а я, как никогда, был в ударе, и даже снизошел до дружеского балагурства со знакомыми, но, при этом, не сводил с нее глаз. Потом, на пике пьяного экстаза, она и кто-то еще схватили меня и с размаху бросили в холодную воду реки.